Каратель

Оксана Сойко
Фёдор Зыков в годы Великой Отечественной уничтожил на Смоленщине множество людей

Вот прошёл очередной День памяти и скорби, и стало ещё отчётливее заметно, что память о Великой Отечественной войне не угасает. «Реадовка.ру» публиковала подробный фоторепортаж с мест проведения торжественных мероприятий. Люди помнят, свечи горят.

Одни знают и помнят, а другие топчут историю ногами, выворачивают её наизнанку.

Лет 13 назад мне повезло познакомиться с Алексеем Кузововым, тогда ещё действующим сотрудником регионального УФСБ. Алексей Валентинович долгие годы очень подробно расследовал несколько уголовных дел о карателях, которые щедро полили кровью смоленскую землю. Кузовов вместе с группой других следователей и оперов находил виновных и свидетелей их расправ над мирным населением и доводил эти громкие в те годы дела до суда.

Вот одно из этих дел, прогремевшее на всю страну — о «знаменитом» Фёдоре Зыкове.

«Прощание славянки»

Осенью 1988-го жители Вышнего Волочка были шокированы известием о том, что работник местной гармонной фабрики Фёдор Зыков оказался не тем, за кого себя выдавал. За 69-летним гармонистом приехали сотрудники смоленского КГБ.

«Это какая-то ошибка!» — судачили в городе. Зыкова знали как положительного пенсионера, который, похоронив близких, тихо доживал свой век. По праздникам надевал пиджак с юбилейными медалями, был ветераном труда, ни с кем не конфликтовал, и вдруг... Федор Иванович — бывший немецкий пособник, в прошлом невероятно жестокий, безжалостный человек.

— Мы приехали в Вышний Волочёк 23 сентября 1988-го, среди бела дня, — вспоминал следователь Алексей Кузовов. — Начали думать, как будем брать Зыкова. Если к нему придут сотрудники КГБ в штатском, осторожный Зыков заподозрит неладное, запрётся в доме. Не исключено, что и руки на себя наложит. Как быть? Решили послать первым участкового. Милиционер должен был отвлечь, заболтать Иваныча, и уж тогда незаметно вошли бы мы.

И вот он отправился к цели. Зыкова дома не оказалось. Похоже, Фёдор обладал звериным чутьем и предвидел опасность. Мы просидели неподалеку до позднего вечера и глаз не спускали с объекта. Вдруг в окнах загорелся свет. Мы с ребятами удивлённо переглянулись. Зыков какой-то незаметной, ведомой только ему тропинкой пробрался в свой дом. Было решено отложить операцию до утра. Снова послали участкового. Пока он отвлекал Зыкова, мы зашли в дом. Фёдор, как увидел гостей, сразу всё понял, побледнел. Я ему говорю: «Привет от смоленской земли!» Он рухнул на диван, начал кататься и выть, словно раненый волк.

Глядя на этого пожилого мужчину, я не испытывал к нему сочувствия, зная о том, сколько жизней он загубил. Когда закончился обыск, Зыков попросил в последний раз сыграть на гармони. Взял инструмент и заиграл «Прощание славянки».

Свои против своих

Фамилия Зыкова «всплыла», когда старший следователь смоленского УКГБ Алексей Кузовов проверял заявление по факту расстрела в феврале 1943-го жителей деревни Гуторово (ныне Ярцевский район). В ходе расследования выяснилось, что Зыков причастен к множеству преступлений. После того, как закончилось дело карателя Тараканова, плотно взялись за его «соратника» Зыкова. Кузовов в поисках свидетелей давнего кошмара рассылал сотни запросов по всем уголкам бывшего СССР. Анализировались показания всех, кто хоть что-то знал о Зыкове. Постепенно из обрывков воспоминаний десятков людей сложилась целостная картина.

Смоленщина утопала в крови. Карательных формирований было множество. Немцы хохотали над тем, что им далеко не всегда приходилось самим марать руки — изменники охотно убивали своих же, русских. Такова горькая правда войны. Костяк карателей состоял из бывших военнопленных и местного населения, перешедшего на сторону врага. Особой жестокостью отличались совсем молодые парни — они не щадили никого и с удовольствием носили немецкую форму.

В деревнях и сёлах тогдашних Батуринского, Пречистенского, Духовщинского и Ярцевского районов в 1942-м повсеместно расположились карательные отряды группы Шмидта, созданные фашистами в селе Пречистое при полевой жандармерии. Каратели сжигали все окрестные деревни. Отовсюду раздавались пальба, хохот полицаев, предсмертные крики расстреливаемых, стоны насилуемых женщин, писк младенцев, которых живыми кидали в огонь, экономя патроны.

Оборотень

Фёдор Зыков был любимым ребёнком в семье. Родился он в 1919-м в деревне Жилотково Калининской области. Светловолосого мальчика родители называли не иначе как солнышком, золотцем. Фёдор закончил четыре класса школы, выучился на мастера по ремонту музыкальных инструментов. Как активного комсомольца его назначили народным заседателем в суде и обучили юридическим навыкам. Зыков женился, а в 1939-м был призван на службу. На ту пору у него уже родился сын.

Война застала Фёдора в Белоруссии. Младший сержант Зыков был командиром орудия зенитного дивизиона. Отступая с частью, он оказался на Смоленщине. В октябре 1941-го попал в плен, был в банде «зелёных», а в июле 1942-го добровольно поступил в карательное формирование группы Шмидта. «Дорос» от полицейского до заместителя командира батальона.

Приняв присягу на верность фашистской Германии, лейтенант Зыков имел пистолет и автомат, получал продпаёк и «зарплату» в немецких марках — за то, что истязал, убивал мирных жителей, грабил и сжигал деревни.

Цинизму и жестокости Зыкова поражались даже фашисты. Он сам проводил допросы и сам убивал. Любил щеголять: всегда ходил в отутюженной немецкой форме и начищенной обуви. Бывало, ведут человека на расстрел, а Фёдор идет следом, на ходу обрабатывая ногти маникюрной пилочкой. Потом доставал парабеллум и хладнокровно расстреливал очередную жертву. «Я жив не буду, если кого-нибудь не убью! — частенько кричал Зыков. — Я сжёг весь Пречистенский район, сожгу Смоленск и всю Россию!»

В 13-ти томах уголовного дела — страшные свидетельства того кошмара.

Смерть героя

Полгода группа Шмидта стояла на огороженной колючей проволокой территории в деревне Новое Казарино. Расстреливать людей выводили за ограду. Зыков отличался особым зверством, уничтожая партизан и мирных жителей таких деревень, как Верховье-Малышкино, Красница, Приголово, Лосево, Шахолово, Гуторово, Демяшенки, Казарино (ныне Ярцевский район).

Однажды был задержан партизан Саша Прудников. Пареньку было всего около 17-ти лет. Сначала Сашу привели в штаб, где Зыков лично пытал и избивал его. Затем мальчишку перевели в «дом казни». Это была обычная изба с большим деревянным столом посередине. Сашу буквально распяли на этом столе, привязав. Свидетели с ужасом наблюдали, как Зыков, закатав по локоть рукава мундира, издевался над Прудниковым: отрубил ему топором стопы ног и кисти рук, кинжалом отрезал уши, нос, язык, половые органы. Вырезал на теле паренька звёзды. Выколол глаза.

Мучения продолжались несколько часов, но Саша никого не выдал. Вечером Зыков построил перед «домом казни» всю роту и по несколько человек заводил внутрь, показывая окровавленный обрубок и говоря: «Смотрите, суки, так будет с каждым, кто только попробует уйти в партизаны!» Полицаев тошнило от увиденного, они падали в обморок. Зыков, отдав одежду в стирку, всю ночь пьянствовал и веселился, хвалясь своей жестокостью.

Когда наши войска прогнали немцев со Смоленщины, Зыков отступил вместе с фашистами. Вскоре он обучился в лагере особого назначения германского города Летцен, получил звание подпоручика и в 1944-м в составе полусотни власовских офицеров был послан в Освенцим. Остаётся только догадываться, чем занимался Зыков в концлагере.

Весной 1945-го, после взятия Освенцима, Фёдор попал под уголовную статью за измену Родине. «Я с 41-го по 45-й был в плену у немцев!» — доказывал Зыков. Дел, подобных делу Зыкова, были тысячи. Толком ни в чем не разобравшись, советское правосудие на всякий случай отправило его на 10 лет в лагеря. В октябре 1953-го Фёдора освободили по амнистии, и он приехал домой. Устроился на гармонную фабрику, жил тихо, растил сына. А вскоре 17-летний сын Зыкова был обнаружен повешенным во дворе. Алексей Кузовов предполагает, что странная гибель мальчишки как-то связана с тайной его отца. Возможно, парень случайно узнал о папином прошлом, за что и поплатился - Зыкову не нужны были свидетели.

Круг замкнулся

В последующие годы и десятилетия Зыков был тише воды, ниже травы. Тщательно изучил окрестности города, все ходы-выходы на военные объекты, дыры в заборах, нехоженые тропинки. Только ли страх разоблачения двигал им? По одной из версий, обученный в засекреченной спецшколе Зыков продолжал служить немецкой разведке.

Фёдор жил безбедно, каждый год отдыхал в дорогих санаториях, ни в чём себе не отказывал. Крайне скрытного Зыкова мог выдать лишь его настороженный взгляд. Но люди списывали это на то, что Иваныч все-таки сидел в лагерях, причём, как были уверены окружающие, совершенно ни за что. Как ни парадоксально, военкомат к праздникам исправно выдавал Зыкову юбилейные медали. Их вручали тому, кто был не раз награждён за верную службу фашистам.

При обыске в доме Зыкова нашли сберкнижку с крупной суммой денег и вырезки из газет, в которых говорилось о судах над карателями и предателями. Фёдор внимательно отслеживал публикации по этой теме. Особенно его интересовала Смоленская область. Он признался следователю Алексею Кузовову: «Когда увидел заметку о приговоре Тараканову, сказал сам себе: «Ну, Федя, следующая очередь твоя».

Зыкова судил Военный трибунал Московского военного округа. Смертный приговор был оглашен 5 мая 1989-го в ДК железнодорожников Смоленска. В 1990-м Зыкова расстреляли.

Использованы материалы следующих авторов:

Сказка на ночь. Почему нельзя доверять падению статистики по коронавирусу в России?

Катерина Смирная, Арсений Соколов

О том, как наша провинциальная медицина с китайской заразой боролась.
Привет, ридовчанин (если слышишь это обращение впервые, не пугайся — так мы называем своих читателей), это сотрудники Readovka — Катерина Смирная и Арсений Соколов. Мы двое в лоб столкнулись с российской медициной во время пандемии коронавируса, и пишем этот текст, потому что нам есть, что сказать.***Глубинный народ достаточно скептически относится

...

Случай в Колодне: любимая женщина насильника Гаврилова

Оксана Сойко

Жертва сама нашла и «посадила» своего обидчика.
По ночной улице, мирно беседуя, шли мужчина и женщина. Шли так, будто ничего не случилось. Проводив свою жертву до дома, насильник нежно поцеловал её на прощание в щёчку и принёс свои глубокие извинения. Он вообще готов был выполнить все её желания. Но самым большим желанием женщины было посадить напавшего на неё незнакомца. И она этого вскоре добилась, самостоятельно вычислив адрес обидчика и доказав его вину.Эта история, произошедшая на окраине Смоленска в ночь с 24 на 25 апреля 2

...
Подписаться
Новости партнеров


наверх