Смоляне хотят спасти аиста со сломанным крылом

Анна Романова
Вот только не знают, где искать помощи

Жительница Смоленска обратилась в редакцию «Реадовки.ру» с просьбой помочь найти тех, кто может спасти аиста, у которого сломано крыло. Птица находится на поле около деревни Стегримово, в 40 км от Смоленска.

Птица ранена, крыло свисает около туловища, аист не может взлететь, не может вылечить себя сам. Скорее всего он попал под машину или под трактор, который работает на поле. Собеседница беспокоится, что животное вскоре погибнет.

«Наблюдаем его вот уже 4 дня. Аист на одном и том же месте. Звонили в „Смоленское поозерье“, там якобы занимаются реабилитацией любых диких птиц. Но нам отказали, ссылаясь на то, что это работа местных охотоведств. Им якобы за это деньги платят. Мы так думаем, какому охотнику надо возиться с аистом... Сами понимаете намек. Ну, вот и зашли в тупик. Не знаем, как ему помочь», — пишет читательница.

Она отмечает, что на поле, где застрял аист, идет уборка урожая, поэтому птица вынуждена все дальше уходить от дороги в поле. Девушка просит откликнуться тех, кто может помочь. Если у вас есть такая возможность, свяжитесь с редакцией «Реадовки.ру».

Использованы материалы следующих авторов:

Фотографии в материале: Диана Леонтьева

«Мы не имеем права подвести нашу девочку и людей, которым она помогает»

Анна Бахошко

Родственники победившей смерть смолянки рассказали о больших победах и огромных трудностях.
Оля Самулеенкова попала в трудную жизненную ситуацию — так пишут добропочтенные слуги народа в своих бесчисленных отказах помочь. В переводе же с чиновничьего диалекта русского языка на человеческий девушка попала в самый настоящий ад: вот уже три года молодая смолянка парализована после жуткой аварии. Сначала медики называли Олю живым трупом, овощем, обузой — как угодно, только не человеком, шансы вывести ее из вегетативного состояния были равны практически нулю. Во

...

Он просто очень хочет домой

Евген Гаврилов

70-летний мужчина, живущий на остановке в центре Смоленска, мечтает исполнить последнюю просьбу матери.
По беспристрастно-суровой букве закона определение одно, все они — бомжи. Бродяги, у каждого из которых своя история. От них не разносится шлейфом амбре из алкогольного перегара и дешевого табака, а в ясных глазах читается скорее горькая усмешка — мол, ну что, братец, решил послушать, что я тебе тут расскажу? И рассказывают, коли найдется собеседник. Вот только давить на жалость в своих речах Валерий Павлович Кулинич, как и многие другие бродяги, не намерен. Он просто беседу

...
Подписаться
Новости партнеров


наверх