«Он со временем станет классиком»: интервью со смоленским художником Константином Павловым

Ирина Баловнева
Встреча с молодым художником Константином Павловым превратилась в импровизированный полилог: я присоединилась к уже начавшейся беседе главного героя этого интервью и его куратора, который видит в художнике потенциал, определяющий его будущее в роли смоленского классика.

С Константином мы попытались разобраться, какое отношение к художнику имеют жертвоприношения, сколько личного времени требует искусство, и на что в Смоленске можно потратить пятьдесят миллионов рублей.

По моим наблюдениям, будущие художники рождаются в атмосфере уважения к саморазвитию и свободе. Как и когда ты решил заняться живописью профессионально?

— Не думаю, что условия играют определяющую роль. Отправная точка здесь — предопределенность, как жречество. От человека здесь ничего не зависит. Профессионализм же возникает в ходе организованной и целенаправленной работы.

Очень любопытно наблюдать за трансформацией твоей живописи. Ранний период, как мне это видится, отмечен влиянием заслуженного смоленского художника А.И. Попова — вы общались, мастерские находятся на одном этаже. Позже заметно увлечение цветом и линией Эгона Шиле. И вот уже вырабатывается узнаваемый почерк. Но все-таки остались любимые модернистами загадочные нимфы, вездесущие весталки и полубогини, которые словно не понаслышке знают о земной чувственности. Чем является женский образ для тебя, что в нем особенно притягательно?

— Женский образ для меня — это вечное принимающее начало, а также идеальный объект реализации творческого замысла. Он бесконечен и неповторим. Человек появляется на свет и начинает подражать тому, что видит рядом. Через подражание многому рождается нечто уникальное, и через соотношение с тем, чему он раньше подражал, рождается самоидентификация. В начале своего становления молодой художник не может не копировать, и даже если он утверждает, что это не так, то, скорее всего, это неправда.

Я в своем творчестве переработал десятки и даже сотни произведений авторов, как современных, так и ныне ушедших. Боттичелли, ранний Рихтер, Веласкес, Люсьен Фрейд, ранний Пикассо, Фрэнсис Бэкон всегда были образцами того самого художественного качества, к которому я стремился. Я бы, безусловно, хотел создать серию работ в память о Боттичелли, прежде всего для того, чтобы оплакать подлинно красивую культуру, которая ушла безвозвратно. Мы не можем её воссоздать. Я хотел бы сделать это для себя, для своего дома. Это настоящий вызов. К нему я ещё не готов.

Чтобы работать как ты, по наитию, нужно обращаться, в том числе, к подсознанию, иначе генерировать насыщенные художественные образы не получится. Что для тебя вдохновение?

— Вдохновение — это достигаемое состояние. Я свои лучшие работы написал в те дни, когда просыпался в плохом настроении с мыслью, что «сейчас писать точно не получится». А потом процесс превращался в эйфорию и приносил удовольствие. Ждать вдохновения — непрофессиональный подход. Если ты зарабатываешь живописью, то в любом случае приходишь работать, только если не находишься при смерти. Это как в истории о крестьянах, которые косили снег. Один помещик увидел балет в Дю Солей и решил у себя устроить такие же танцы. А крестьяне, огромные сильные мужики, словно таяли на глазах. Барин спросил: «В чем дело, ведь работа не сложная?» А они ответили: «Да просто работы не видно».

(В мастерской играет радио «Орфей») Какие отношения у тебя сложились с музыкой, в которой, как сказал И. В. Гете, проявилось все величие искусства, «ибо она не имеет содержания, с которым нужно считаться»?

— Это обязательная часть достижения того состояния, в котором я могу осознать, как закончить работу. Мне нравится впитывать красивые звуки — Баха, Джона Кейджа, Генделя — они учат меня слышать красоту, настраивают на работу. Четыре часа классики, чашка кофе, и потом Егор Летов, например. Кажется, большинству современных музыкальных произведений не нужны слушатели. Еще большему числу картин, написанных сейчас, не нужны зрители. Но у музыки есть преимущество (смеется) — всегда можно сказать, что человек не музыкален, но у нас нет такого же синонима для изобразительного искусства: выражение «у него нет глаз» в этом смысле неточно.

У меня есть замечательные записи Баха и Генделя. Музыка настолько хороша, что не нуждается в нас. Это выше нашего понимания и выше нас самих, как прекрасный сон, но также то, с чем нужно себя соотносить. Может быть, я приближаюсь к этому. Некоторые с такой целью употребляют наркотики, но это плохая идея; когда ты хорош, то, что ты делаешь, получится хорошо. А сидеть в размышлениях о том, что бы такого сотворить — смешно. Вы должны просто делать.

Создавать новое и живое искусство в отрыве от среды почти невозможно. Какую выставку ты посетил за последнее время?

— «Будет ласковый дождь», проект Такаси Мураками в «Гараже». Мы пробыли там минут сорок, потому что попали в день официального открытия. Потом я приходил посмотреть в спокойной обстановке. Это было мощно.

Несколько слов о насущном. Возможно ли сегодня художнику зарабатывать на жизнь искусством, заказами?

— Возможно, если он обладает талантом, также немаловажно и осознание этого таланта. Пожалуй, самое тяжелое — это испытание временем, нарциссизм по поводу оригинальности выбранной профессии должен смениться стратегией развития творческого метода, иначе нашего героя ждет неизбежный тупик... А творческие кризисы и первые неудачи способны пережить далеко не все. На заказ я не работаю и пишу только авторскую живопись, стремлюсь к тому, чтобы стать узнаваемым, чтобы цена на произведения росла.

Какую из своих работ ты продал дороже всего, было ли трудно отпускать ее?

— На данный момент самая удачная сделка состоялась за триста пятьдесят тысяч рублей — это было масштабное полотно с изображением женской фигуры. Расставаться с ней было легко, ведь в этом её предназначение — вызвать отклик извне.

Как ты выстраиваешь свой рабочий день?

— Мне комфортно работать во второй половине дня, творческая активность утром совершенно не дает результатов. Я стараюсь приходить после полудня и посвящать живописи минимум пять-шесть часов в день, обычно больше. С перерывами на перекус, китайские чаи. То есть в каком бы ты ни был состоянии, работаешь каждый день. Тогда можно добиться какого-то результата. У меня был перерыв около месяца, перестал работать, и потом еще месяц я не мог расписаться, сделать качественно работу. Обычно я пишу в месяц по одной-две картины, хотя абстракции, в принципе, могу создавать по десять полотен за это же время. И от работы к работе я ставлю себе цель — усложняться и расти.

Украшение домашнего пространства живописью, печатной графикой, рисунком, камерной скульптурой — полезная и эстетичная привычка во многих странах. Чем бы ты посоветовал руководствоваться при покупке картин коллекционного значения?

— Приобретая картину высокого качества, человек совершает своего рода жертвоприношение, и художнику, как мне видится, не следует смешивать противоположные начала. Я считаю, что определяющим фактором при покупке является качество. Сегодня множество картин, которые продаются за баснословные суммы, являются редкостным мусором. Они забивают своей массой явления высочайшего художественного уровня.

Ты активно ведешь профиль в Instagram, постишь работы, приоткрываешь дверь своей мастерской. Хочется узнать немного больше: расскажи, кто были последние два человека, побывавшие у тебя в гостях.

— Для меня мастерская — особое место, и круг лиц, ее посещающий, крайне ограничен. За последнее время самым частым гостем был мой куратор и компаньон по выставочной и коммерческой деятельности; а посты из моей жизни в социальных сетях — обязательный элемент позиционирования.

Где ты познакомился с Николаем Минченковым, твоим куратором?

— На одной из встреч «Среды по четвергам». Это одно из смоленских сообществ, целью которого является обсуждение планов благоустройства городской среды. Я туда ходил какое-то время, определял ареал своего обитания.

А есть у тебя любимое место в Смоленске?

— Центр города, несколько улиц с историческими зданиями, где глазу приятно, где я чувствую себя комфортно. Особенно улица Ленина с магазинчиками на первых этажах. Хотя сейчас она немного приуныла — все топовые магазины должны находиться в центре.

Если бы тебе безвозмездно дали пятьдесят миллионов рублей, что бы ты сделал, живя в Смоленске?

— Я бы всем безвозмездно раздал розовые очки. Пятьдесят миллионов по меркам городского бюджета — небольшая сумма. И она невелика, чтобы сделать что-то выдающееся. На партию рейбенов вполне хватит.

Ты участник и победитель различных конкурсов, выставок, стремишься и выигрываешь. Поделись творческими планами на ближайшее будущее и дай совет начинающим художникам.

— В скором времени планирую закончить каталог своих работ, провести ряд персональных выставок в Москве. Также я сейчас в процессе создания новой серии работ социальной направленности. А начинающим важно понять: талант стоит дорого.

Константин Павлов родился в Смоленске в 1990 году. Закончил художественно-графический факультет СмолГУ.

С 2009 года участник областных выставок. В 2014 году принят в объединение молодых художников при Смоленском областном отделении ВТОО «Союз художников России».

В 2015 году принимал участие во Всероссийском молодежном образовательном форуме «Таврида» на территории Республики Крым.

Международные выставки: 2012 — лауреат Российской недели искусств и участник выставки в г. Хильдесхайм.

Всероссийские выставки:2014 — победитель выставки-конкурса «Муза должна работать» (Санкт-Петербург).

2016 — участник выставок «Молодость России» (Москва) и «Наука и космос на службе мира. Циолковский — Королев — Гагарин» (Смоленск).

Фото: Дмитрий Гвоздик, Kate Nomad, Иван Волков

Использованы материалы следующих авторов:

Фотографии в материале: Kate Nomad

Сквер «Мои крылатые земляки» начал разваливаться еще до открытия

Евген Гаврилов

Пустые акры смоленской земли и, разумеется, срыв сроков — все, как мы любим.
Помните про скупого, платящего дважды? Как жаль, что насквозь дырявая казна Смоленска уже не в состоянии повторно оплатить жадность, продиктованную нынешними реалиями аукционов. Нужно провести обновление дизайна сквера? Пожалуйте в зону демпинга и сумм, предлагаемых подрядчиком, не предусматривающим качество — сугубо дешево и сердито. В итоге зоны отдыха в рамках программы «Формирование современной городской среды в Смоленске» превращаются в убогое унылое нечто, сделанное на

...

Тонкая грань между туристическим брендом и туристическим бредом

Евген Гаврилов

Точки над «i» в вопросе непривлекательного для гостей Смоленска.
В тех случаях, когда речь заходит о создании чего-то принципиально нового для Смоленска и области, в первую очередь на ум приходят хронические оправдания властей — надо быть скромнее в своих желаниях, ведь денег у региона нет. Нет денег на создание новых культурных объектов в том же виде, в котором их описывает принятый проект. Нет денег, чтобы довести до ума уже начатые и поглотившие десятки и сотни милли

...
КОММЕНТАРИЙ ДНЯ

Кстати. Почему Квадру до сих пор не окропили?!

Владимир Василевский
Новости партнеров


наверх