«Наши люди на тюрьме»: Семён Пегов о задержании рэпера Хаски

Семён Пегов
Экстремизм или искренний патриотизм?

Военкор и руководитель проекта WarGonzo Семён Пегов о задержании рэпера Хаски и о том, почему за любовь к Родине так легко прослыть экстремистом.

Задержание в Краснодаре рэпера Димы Кузнецова, известного всему музыкальному (да и не только музыкальному) миру по творческому псевдониму Хаски, происходило под распев государственного гимна Российской Федерации. По-моему, это достаточно символично. Не думаю, что поклонники аналогично модных исполнителей — Фейса, Фараона, Тимати и проч., — настолько патриотичны.

Стоит признать, что слова гимна фанаты Хаски знали буквально на зубок — то есть лучше многих персонажей, представляющих нашу страну, например, на различного рода международных спортивных мероприятиях. Даже меня, тертого ватника, это немного удивило. Когда я услышал, что концерты Димы попытались отменить (сначала в Ростове-на-Дону, а затем сорвали его выступление в Краснодаре) под предлогом некоего экстремистского содержания в его речитативе — меня не покидало чувство определенного абсурда.

Дело в том, что Хаски, пожалуй, первый рэп-исполнитель, который последовательно болел за Русскую Весну, и при этом обрел бешеную популярность, в том числе и в тех кругах, где саму идею Русского Мира откровенно презирают. То есть он единственный работает с этими в чем-то ватническими смыслами, пускай завуалированными — на чужой территории. На территории хипстеров, безразличных к судьбам погибающих на Донбассе русских людей. Он действительно настолько талантлив, что весь этот прогрессивный мир вынужден смиряться с его треками на стихи «террориста» Моторолы, с регулярными поездками в Донецк, с его выступлениями под звуки выстрелов на передовой — перед отрядами вооруженных до зубов сепаров.

Те спецслужбисты, которые послушав пару треков Хаски, узрели в его творчестве нечто экстремистское, на мой взгляд, абсолютно оторваны от реальности и не очень понимают, по какую линию фронта находятся. Сейчас они играют явно на руку идеологическим оппонентам, если только они с ними не заодно. Не хочется так думать, но приходится. Ведь они задержали человека, пропевшего совсем недавно на весь Ютуб — «Моя Родина, моя любовь, вид из окна». Многие сверстники Хаски такое даже шепотом стесняются сказать — настолько сегодня прямое признание в любви к собственной стране, к малой Родине — считается в прогрессивных кругах дурным тоном.

Ну а то, что Дима, несмотря на срыв концерта силовиками в краснодарском клубе, решил все равно прочитать строчки про свою честную музыку, такие близкие всем нам — пацанам, выросшим в 90-х во дворах, подъездах и постсоветской разрухе, пацанам, готовым за эти воспоминания умереть в Сирии, Донбассе, в Африке — мне кажется совершенно логичным и последовательным.

Да, я понимаю, что это было сделано на крыше чьей-то машины, не имеющей отношения к Русской Весне, но по большому счету — это самое мирное, на что способны люди, побывавшие на фронте и, казалось бы, заслужившие право голоса в той стране, ради интересов которой они рисковали жизнью. В этом смысле, Хаски -абсолютно наш человек, и пускай, как он пел сам: «наши люди на войне и наши люди на тюрьме», — заставить нас замолчать вряд ли у кого-то получится.

Использованы материалы следующих авторов:

Что случилось с министром здравоохранения Омской области — хронология событий 

Белка Стрельникова

Андрей Козачук, который был с ним в день охоты, признался, что министр присоединился к охотничьей компании с некой женщиной.
7 мая стало известно о пропаже министра здравоохранения Омской области Александра Мураховского. Сообщалось, что мужчина вместе с друзьями отправился на охоту. Через какое-то время он отделился от группы и на квадроцикле отправился вглубь леса, где застрял. Бросив транспорт, охотник, плохо знакомый с местностью, решил дальше отправиться пешком, о чем сообщил друзьям по рации. Больше на связь он ни с ке

...

«Без нас они бы пропали»: ненужные люди в оковах «добродушного» рабства

Ольга Хамицкая

Сегодня в неволе находится более 150 тысяч российских граждан.
— Страшно было? — Ай, ну было, конечно. Первые несколько лет, потом привыкаешь. За столом зала ожидания Савеловского вокзала, в потрепанной дубленке с затертыми рукавами, сидит сутулый мужчина. Заметив меня, он кивает и снова садится за стол. Огрубевшее от горного ветра лицо практически не выражает эмоций. Лишь уставшие мутно-голубые глаза внимательно осматривают периметр всего помещения вокзала. Заметно, что огромное количество незнакомцев его явно настораж

...


наверх